Упельсинкина страница
Религии

Древняя цивилизация Севера горного Перу (культура Чавин)

Центральные Анды тянутся вдоль тихоокеанского побережья Южной Америки полосой, длина которой около 1800 км ( с северо-запада на юго-восток), ширина 300-400 км. Сюда входит большая часть Перу и Боливийское Антиплано. Эта область разделяется на две резко отличные друг от друга части : Косту - побережье Тихого океана, и Сьерру - горные хребты и долины. Именно здесь возникли и развивались высокие культуры прединкского времени.

Горная часть Ценральных Анд - Сьерра - представляет собой ряд хребтов высотой почти 7 000 м над уровнем океана, идущих с северо-запада на юго-восток. Они разделены глубокими и узкими речными долинами. Почти все реки относятся к бассейну Амазонки. Они велики и многоводны. Полоса гор расширяется к югу, где лежит высокогорное плато - Альтиплано, или Пуна.

Климатические условия Сьерры чрезвычайно разнообразны и изменяются от высоты местности. Обычно здесь выделяют четыре климатические зоны. Нижняя, "тьерра кальенте" ( до высоты 1000- 1500 м над уровнем океана)- жаркая. следующая за ней "тьера темплеяда" (до 2000-2800 м) обладает умеренным климатом. Выше идут "тьерра фриа" (до 3200-3500 м) с невысокими положительными температурами и "тьерра эляда" (выше 3500 м) с очень суровым климатом. Сезонные колебания температуры во всех областях Сьерры невелики. Растительность,особенно в верхних зонах, довольно скудна.

Наиболее характерное животное Центральных Анд - лама - обитает именно здесь и особенно распространена в южных районах Сьерры, где встречаются также гуанако, викуньи и альпака. Здесь же живут пума, или кугуар, лисы и огромные хищные птицы - кондоры.

Географические рамки района Северной Сьерры практически совпадают с бассейнами верхнего течения рек Мараньон и Уальяга, текущих с юго-востока на северо-запад и разделенной хребтом Центральной Кордильеры. К этому же району относится и Кальехон де Уайлас - замкнутая со всех сторон горами долина верхнего течения р. Санта, впадающей в Тихий океан.

Культура Чавин

Одна из важнейших культур древнего Перу - Чавин-получила свое название по селению Чавин де Уантар на восточном склоне хребта Кордильера Бланка, близ которого находится основной памятник этой культуры. Здесь, на берегу одного из мелких левых притоков р. Мараньон, стоят развалины древнего строительного комплекса, который большинство археологов рассматривают как храмовый.

Строительные остатки

Основное сооружение памятника представляет собой почти квадратную платформу (75х72,50м), стены которой сложены из камней, лежащих плашмя, причем два ряда узких плит перемежаются рядом плит большей толщины . Высота стен в юго-западном, наиболее сохранившемся углу постройки достигает 9,50м. На этой высоте вдоль стены идет уступ шириной 2,50м, над которым возвышается вторая платформа высотой также 2,50м. На ее верхней площадке видны следы каменных строений.

На уровне упомянутого уступа в древности выступал карниз из каменных плит, нависавших над стеной. Торец и выступавшая часть плит снизу были украшены резьбой. Ниже карниза шел ряд скульптурных голов с человеческим лицом, имеющим много фантастических черт. У этих голов сзади есть выступ, при помощи которого они были вмонтированы в кладку стены.

С востока на вершину этого здания, носящего в литературе имя Кастильо,  вела лестница, обнаруженная Х.С. Тельо. Однако ранее вход на вершину располагался примерно посредине восточной стороны здания, цоколь которого был облицован большими плитами. По бокам ступенчатого входа стояли две круглые колонны, украшенные резными фигурами фантастических существ. Южная колонна была сделана из белого, а северная - из черного камня. Они некогда поддерживали огромную каменную притолоку с вырезанными изображениями кондоров, которая была найдена разбитой на куски подле колонн. Этот вход получил название Черно-белого портала.

Пространство внутри подпорных стен Кастильо заполнено землей и битым камнем, и эта толща пронизана многочисленными подземными галереями. Наряду с высокими и довольно широкими коридорами здесь встречены довольно узкие шахты, предназначенные скорее всего для вентиляции и стока воды. Коридоры снабжены нишами и лестницами и ведут в другие туннели или в небольшие помещения. Стены галерей выложены той же кладкой, что и наружные. Потолки сложены из больших плит, целиком перекрывающих проход или опирающихся на слегка выдвинутые камни стен. Такие галереи идут, по всей вероятности, несколькими этажами.

К северо-западному углу Кастильо с севера примыкает довольно узкая насыпь. В ней находится один из наиболее интересных объектов памятника - изваяние божества, стоящее в подземной комнате. В литературе оно получило имя Лансон. Насыпь смыкается с двумя холмами, также скрывающими в своей толще древние сооружения.

Обращенный на восток фасад Кастильо выходит на широкую (25м) террасу, которая огибает здание и с южной стороны (здесь ее ширина достигает только 9м). Высота террасы с востока, где она имеет подпорную стену, 2,50 м.

Таким образом, Кастильо стоит как бы на платформе. Непосредственно перед ней располагается площадка, ограниченная с юга и севера прямоугольными возвышениями, по-видимому, остатками зданий.

Размеры и украшение стен и входа на Кастильо позволяют считать его общественным зданием, а о религиозном назначении свидетельствуют статуя божества в недрах сооружения и обилие камней с вырезанными на них фантастическими существами в очень специфическом и традиционном стиле.

Другой архитектурный комплекс культуры Чавин обнаружен в Кунтур Уаси, на водоразделе между долинами рек Пакасмайо и Мараньон. Здесь открыто сооружение в виде трехступенчатой пирамиды, на вершине которой видны остатки зданий. На поверхности найдены многочисленные каменные плиты, украшенные резьбой, изваяния, орнаментальные головы, вставлявшиеся в кладку стен, и другие архитектурные детали типичного стиля Чавин.

Скульптура

В Чавин де Уантар и на других памятниках этой культуры найдено много монолитов с вырезанными на них фигурами. Чаще всего это плоские камни, покрытые изображениями в низком рельефе. Реже встречается круглая скульптура.

Центральная фигура искусства культуры Чавин - хищник из семейства кошачьих, прототипом которого были скорее всего ягуар или пума. Полное его изображение встречается, однако, довольно редко. Ярче всего этот образ передан на плитах карниза Кастильо, где хищник вырезан стоящим в профиль, с оскаленной пастью и длинным хвостом, конец которого закручен в кольцо. Тело покрыто сильно стилизованными изображениями морды хищника. На спине и груди - выступы в виде голов змей (?). На лапах - большие изогнутые когти. Такое изображение было, по-видимому, каноническим, поскольку оно повторяется как в плоской резьбе, так и в объемной скульптуре. Иногда зверь изображен лежащим.

Кроме этого основного образа, в искусстве культуры Чавин широко распространены изображения фантастических существ, составленные из различных элементов , принадлежащих и животным и человеку.

Изображения, входящие в группу антропоморфных существ, обычно обладают человеческой фигурой, но наделены пастью хищника с характерными выступающими клыками и звериными когтями на руках и ногах. Для довершения чудовищного облика этих фантастических существ их длинные волосы часто оканчиваются змеиными (?) головами. Головные уборы или прически на Лансоне и Стеле Раймонди состоят из повторяющихся стилизованных голов хищников.

Два сложных образа вырезаны на колоннах Черно-белого портала . Это чудовища с человеческим туловом en face, широко раскинутыми орлиными крыльями и изображенной в профиль мордой кошачьео хищника, смотрящего вверх. К морде приставлен крючковатый орлиный клюв. В опущенных лапах чудовища горизонтально держат копьеметалки. В этих сложных фигурах смонтированы черты кошачьего хищника, кондора и человека.

Образ кондора также очень распространен. Восемь профильных изображений этой могучей птицы украшают каменную притолоку Черно-белого портала. Семь из них стоят, повернувшись влево, лицом к восьмому. Хотя на этих рельефах тулово всегда имеет вид птичьего, схема головы та же, что и у чудовищ черно-белого портала: эта голова кошачьего хищника с приставленным спереди клювом. Ряд изображений кондора с распростертыми крыльями еще более близок фигурам с колонн. Лапы кондоров расставлены, а хвост вырезан в виде широкого веера. Голова составлена также, как и в предыдущем случае, и смотрит вверх.

Гораздо реже встречается образ змеи с головой кошачьего хищника. Такие змеи вырезаны на торцах плит карниза Кастильо. По тому же принципу полиморфизма построено и изображение рыбы с кошачьей головой перед мордой зверя на Стеле Тельо и на камне из Яуйя.

Стилистически резьба по камню культуры Чавин характеризуется прямыми линиями, округленными углами, обилием орнаментальных деталей, покрывающих всю фигуру настолько, что подчас бывает трудно разобраться в самой схеме изображения. Как правило, элементы орнамента состоят из многократно повторяемых частей изображения кошачьего хищника. Чаще всего это голова, или только пасть с клыками, или глаза. Очень распространенная деталь - голова "змеи" на длинной шее. Однако скорее всего эти "змеи" представляют собой крайне упрощенную схему все той же головы хищника.

На памятниках культуры Чавин найдена небольшая группа изображений, которые, будучи близки описанным выше, стилистически несколько отличаются от них. Все они имеют важные отличия от классических скульптур культуры Чавин.

Пожалуй, ближе всего к классическим фигуры на двух резных плитках, восходящие по своей схеме к кондорам с распростертыми крыльями. Одна из них имеет голову хищника с приставленным клювом. Трактовка крыльев и других деталей отлична от классической: прямые линии и скругленные углы заменены изогнутыми линиями, орнаментальные морды и пасти превращены в геометрические узоры, не заполняющие пространство целиком, а вся фигура стала более динамичной.

Среди изображений этой группы больше антропоморфных существ, причем встречаются как фантастические образы с телом человека и звериной пастью, крыльями или приставленным к лицу клювом кондора, так и человеческие изображения. Часта фигура хищника в довольно реалистической трактовке. Очень своеобразна и нехарактерна для классических изображений передача глаза в виде кружка с примыкающими к нему двумя треугольниками.

В целом эта группа, хотя она и отличается большим реализмом, динамизмом и меньшей орнаментальностью изображений, тесно связана с классическими изваяниями культуры Чавин как по составу, так и по трактовке основных образов.

Керамика

Большая часть посуды с изображением ярко выраженного стиля Чавин найдена на памятниках перуанского побережья. В горах - основной зоне распространения этой культуры - керамика встречается чаще всего в обломках, по которым в сочетании с редкими целыми сосудами можно получить определенное представление о посуде культуры Чавин. Широко были распростанены открытые плоскодонные миски, сферические сосуды и бутыли с высоким цилиндрическим или слегка суживающимся горлом, припухлым венчиком и круглым туловом. Встречаются также сосуды со стремевидным горлом - форма, которая в течение долгого времени оставалась характерной для северного Перу.

Посуда была богато орнаментирована. Техника нанесения орнамента очень разнообразна. Здесь и нарезка, и широкие бороздки, и оттиски штампов, и наколы. Изредка попадаются рельефные украшенич типа налепов или валиков. Мотивы орнаментации тоже разнообразны. Встречаются ленты, ограниченные нарезкой и заполненные наколами или нарезкой внутри. Очень характерны кружки и кружки с точкой. Часто на посуде резными линиями нанесены зооморфные изображения, стилизованные в манере, обычной для скульптуры.

К сожалению, ни погребения, ни вещи (кроме керамики), которые можно было бы считать бесспорно относящимися к культуре Чавин, до сих пор не изучены.

Керамика с орнаментом, нанесенным белой краской по красному фону глины, широко распространена в северном Перу. Но памятники Северной Сьерры, где она была найдена, крайне невыразительны и не подвергались специальному исследованию. Погребения с посудой, имеющей такую роспись, прорезают культурный слой в Чавин де Уантар. Однако описание погребальных сооружений и обряда захоронения в публикации У.К. Беннета не приводится.

Здесь найдены только сосуды с прямыми расходящимися стенками, миски с выпуклыми боками и блюда.  Днища чаще всего округлые. Расписана посуда "комбинациями прямых горизонтальных, вертикальных и диагональных линий, волнистыми линиями, треугольниками, заполненными точками, и кружками".

Время существования памятников с этой керамикой на Севере горного Перу довольно неопределенно. Ясно только, что они моложе культуры Чавин. Более четкое место они находят в хронологических колонках перуанского побережья.


В.А. Башилов. Древние цивилизации Перу и Боливии. М., “Наука”, 1972.

Культура Чавин

(по работе Ю.Е. Березкина "Чавин" в кн. "Исчезнувшие народы")

Чавин. Это экзотическое название давно тревожит умы археологов-американистов. Проблеме Чавина посвящаются научные конференции и полемические статьи. Характерные изображения божеств с оскаленным клыкастым ртом можно встретить на марках республики Перу и на страницах популярных зарубежных журналов. Радостно оживляются при слове "чавин" сторонники трансокеанских и межпланетных контактов: загадочная цивилизация - желанный материал для любых спекуляций. А загадок и в самом деле немало. Но прежде несколько слов о собственно Чавине, точнее, о Чавине-де-Уантар - древних руинах, давших название всей культуре и являющихся ее самым ярким и знаменательным памятником.

Храм в долине реки

Чавин-де-Уантар расположен в горах Северного Перу на высоте 3170 м над уровнем моря, в месте слияния Мосны (приток Марань-оны) с небольшим ручьем Вачексой. Развалины этого памятника находятся между берегом реки и поросшим травой склоном холма. Господствует над руинами здание прямоугольной формы (75х72 м) в виде крутой усеченной пирамиды, прозванное местными жителями "Кастильон" - крепость. Название это, конечно, условно. Это не крепость, а храм. Высота пирамиды более 13 м. Стены ее сложены из гладко отесанных каменных плит и были украшены рельефным фризом и каменными головами божеств, выступавшими из кладки. На месте ныне остались лишь один каменный блок с изображениями змеи и ягуара и одна голова. Остальные камни с изображениями хранятся в различных коллекциях и музеях или попали в дома окрестных крестьян.

В 50-х годах с восточной стороны пирамиды был откопан монументальный портал - лестница с обрамляющими ее двумя колоннами. Северная половина портала сложена из темных плит, южная - из светлых. Ведет эта лестница на крышу - по расходящимся вправо и влево ступеням можно подняться наверх.

Перед порталом пирамиды расположен целый комплекс платформ, площадей и лестниц, а вокруг всего центра на территории не менее 0,5 кв. км заметны бугры, по-видимому, скрывающие остатки  домов.

С севера к пирамиде примыкают два массива кладки меньшей высоты и сильно оплывшие. Это остатки более древней, чем пирамида, части здания, имевшей в плане форму латинской буквы U. Южное крыло этой части позже было включено в кладку пирамиды, а к северному сделана пристройка, так что весь комплекс снова получил U-образную форму.

В 1972 г. внутри образуемого этим древним зданием прямоугольного двора была раскопана круглая площадь диаметром 21 м, окруженная стеной высотой 1 м. Стена облицована плитами с изображениями людей или божеств и ягуаров. С запада и востока к площади спускаются лестницы из светлого гранита, каждая по 7 ступеней. Светлым камнем была вымощена и сама площадь, но лестницы соединяет дорожка из черных плит.

Еще в XVI в. было известно, что внутри монументальных сооружений Чавина есть помещения, вернее, узкие коридоры. Многие поколения жаждущих золота кладоискателей разрывали полузасыпанные входы и со свечами и факелами в руках карабкались по запутанным лабиринтам. В большинстве коридоров охотники за золотом находили лишь летучих мышей, но когда они пробирались в крестообразное помещение в центральной части здания (прямо в него вела лестница со скрытой от глаз круглой площади), ужас охватывал пришельцев, и они спешили вылезти на свежий воздух. Посреди прохода возвышался огромный монолит в виде устрашающей фигуры со змеями на голове и оскаленным клыкастым ртом. В XIX-XX вв. вблизи развалин были найдены и другие культовые изображения, выбитые на каменных плитах и стелах, среди них фигуры антропоморфных божеств, мифических змей, кондоров и ягуаров, а также двух кайманов, самца и самки, из тел которых выступают кока, маниок и, возможно, еще какие-то растения.

Современные "охотники за древностями" менее пугливы, лучше оснащены, чем их предшественники в XVI-XIX вв., а главное интересуются не только золотом, так что их "исследования", несомненно, нанесли бы огромный вред памятнику, если бы сама природа не позаботилась о его сохранности. 17 января 1945 г. в результате прорыва ледникового озера в верховьях Мосны Чавин был полностью затоплен и залит толстым слоем грязи. Став менее доступным для туристов и грабителей, он в основном благополучно дожил до того времени, когда лопата археолога, наконец, коснулась древних камней.

Сеть храмовых центров

Во время раскопок сооружений Чавина в 1946 г. перуанские исследователи Л. Г. Лумбрерас и Э. О. Амат основное внимание обратили на исследование внутренних галерей. Оказалось, что их пустота кажущаяся. Под слоем глины на полу коридоров и отходящих от них маленьких помещений были обнаружены разбитые сосуды с изображениями, близкими по стилю как изображениям на различных монументальных рельефах самого Чавина-де-Уантар, так и разрисовке керамики, найденной в разных районах Перу.

Установлено, что архитектурный комплекс на берегу Мосны - не единственный храмовый центр; одновременно с ним существовали и другие, располагавшиеся в границах области, охватывающей северные горы Перу, а также северное и частично центральное побережье. В горах находятся два из них: Пакопампа и Кунтур-Уаси, причем сооружения Пакопампы - одни из древнейших. Исследовавшие этот храм археологи датируют самые ранние постройки 1800 г. до н. э. Затем Пакопампа попадает под влияние Чавина-де-Уантар, храм расширяется, но местная культура продолжает сохранять значительное своеобразие. Существенно отличается по стилю от собственно чавиноидной и монументальная скульптура Кунтур-Уаси. На побережье храмы, обнаруживающие разную степень близости к Чавину, найдены в долинах Моче, Непенья, Касма, Чильон. Несмотря на удаленность друг от друга и своеобразие разных центров, в них можно заметить и сходные черты, особенно в планировке (U-образная   форма   многих  комплексов,  лестница  посреди главного фасада) и в темах монументального и прикладного искусства.

С находкой в Чавине керамики, распространенной и на других памятниках (во всяком случае, на тех, что расположены в прибрежных долинах Моче и Чильон), стало ясно, что отдельные храмы поддерживали друг с другом связь. Возможно даже, некоторые сосуды были принесены из отдаленных мест и помещены внутрь
галерей Чавина в качестве приношений.

Таким образом, первая южноамериканская цивилизация предстает как сеть связанных друг с другом храмовых центров. Собственно Чавин служит как бы их фокусом, превосходя остальные не монументальностью главных сооружений, а количеством и качеством памятников культового искусства. Кроме того, в отличие от прочих центров, Чавин, по-видимому, не только храм, но и древнейший город. Сообщений из других мест о наличии значительной обжитой территории вокруг главных комплексов строений пока нет.

От примитивных земледельцев до раннеклассового общества за полторы тысячи лет

Вернемся к загадкам Чавина. Прежде всего, долго оставалось неясным, как датировать эту культуру. "Отец перуанской археологии" М. Уле, открывший в 1890-1900 гг. цивилизации I тысячелетия н. э. на побережье Перу, считал, что Чавин не старше их. Такое мнение господствовало до тех пор, пока в 20-х годах перуанский археолог X. С. Тельо не доказал, что материалы, которые с большим или меньшим правом можно называть "чавиноидными" во-первых, встречаются в Перу на огромной территории протяженностью более 1000 км, а, во-вторых, безусловно, предшествуют культурам I тысячелетия н. э. В последние десятилетия, по мере исследования разных памятников Северного Перу и датирования их радиокарбонным методом, время существования культуры Чавина приходилось отодвигать все далее в глубь веков, и ныне ее появление можно смело относить к XII в. до н. э. Это значит, что Чавин - одна из древнейших цивилизаций Нового Света, синхронная самым ранним городам-государствам ольмеков на побережье Мексиканского залива, а может быть, и предшествующая им.

Но главной проблемой является не столько глубокая древность, сколько внезапность появления культуры Чавина в Северном Перу. Монументальная скульптура и архитектура, оригинальный метод каменной кладки, своеобразный стиль искусства, развитое златокузнечество (известное по находкам на побережье изделий с изображениями, выполненными на основе тех же художественных принципов, что и характерные для Чавина рельефы на камне и на керамике) - все это возникает как бы из ничего, не опирается на давнюю традицию. Соответственно, та высокая общественная организация, наличие которой предполагает известная нам материальная и духовная культура чавинцев, также появляется как бы в сложившемся уже виде.

А ведь в III тысячелетии до н. э. жители тех районов, где через 1000 - 1500 лет расцвела культура Чавина, еще не умели делать глиняную посуду, и в хозяйстве многих из них рыболовство, собирательство, охота имели большее значение, чем земледелие. Напомним, что на Ближнем Востоке между началом земледельческой экономики и появлением первого раннеклассового общества Двуречья и долины Нила прошло три тысячелетия. Таким образом, главная загадка Чавина - это загадка общества, прошедшего путь от окончательного становления производящего хозяйства до раннеклассового общества в исключительно короткий срок.

Культура на стыке природных зон

Естественно, что в гипотезах о приходе строителей Чавина-Де-Уантар в северные горы Перу из другого района не было недостатка. Их прародиной называли Эквадор, леса Амазонки, побережье Перу, Мексику и даже чжоуский Китай. За исключением последнего предположения, безусловно несерьезного, все эти мнения в какой-то мере обоснованы. В Эквадоре зарождаются некоторые характерные для Чавина типы керамики, а в море у эквадорского побережья находят те раковины теплолюбивых моллюсков, которые мы видим изображенными на монументальных рельефах. С Амазонией, наверняка, связаны почитание крокодилов, которые не водятся в горных реках, и, может быть, художественный стиль, ибо некоторые исследователи думают, что он был выработан вначале при резьбе по дереву. На побережье Перу уже в первой половине II тысячелетия до н. э. строятся довольно значительные пирамиды и, возможно (если верна гипотеза о ранней датировке храма Серро-Сечин в долине Касмы), появляются изображения на каменных стелах. В Мексике были одомашнены некоторые найденные в Перу культурные растения. Кроме того, и в Чавине, и у ольмеков было распространено почитание ягуара. Однако именно в силу разнонаправленности генетических связей Чавина становится ясно, что должен быть и район, где произошло слияние многих разнородных элементов в единую культуру и что расположен он, скорее всего, в горах Северного Перу, захватывая, возможно, крайний юг Эквадора. В конце концов не обитатели Амазонки, а местные земледельцы добились такого уровня производства, при котором впервые в Америке оказалось возможным строить богатейшие по убранству храмы и содержать обслуживавших их жрецов и ремесленников.

Перуанские исследователи Лумбрерас и Амат подошли к проблеме именно с подобной позиции. По мнению Лумбрераса, северные горы Перу занимают чрезвычайно выгодное географическое положение. Этот район расположен поблизости от нескольких очагов земледелия, откуда происходят разные сельскохозяйственные культуры. Из Амазонии сюда проникали маниок, батат и арахис, из лесов на восточных склонах Анд - кока, из Центральной Америки через Эквадор - некоторые виды фасоли и тыкв и, возможно, маис. Сами Анды - родина таких зерновых культур, как амарант, люпин и киноа, картофеля и прочих корнеплодов, отличных от центрально-американских видов фасоли и тыкв и, вероятно, перуанских сортов маиса. Здесь же были приручены лама, альпака и морская свинка (являющаяся, кстати, до сих пор значительным источником животных белков в пищевом рационе индейцев). Не менее важно, что в районе Чавина близко соседствуют разные высотные зоны, ресурсы которых дополняют друг друга, причем ведущее значение имеет зона "кечуа" (2300-3500 м над уровнем моря) с ровным субтропическим климатом и достаточным для неполивного земледелия количеством осадков, особо благоприятная для посевов кукурузы. Значительных лесов в этой зоне нет, так что главная забота земледельца - не вырубка деревьев и не рытье каналов, а террасирование крутых склонов. Сейчас зона "кечуа" - житница Перу. Выше нее расположены районы, благоприятные для разведения лам и выращивания таких важнейших для Перу культур, как картофель и киноа. Ниже, в тех долинах, которые Открыты влажным ветрам, дующим с Атлантики, возможно подсечно-огневое земледелие с маниоком в качестве главной культуры, а в закрытых сухих долинах выращивают, главным образом, фруктовые деревья. Влажные восточные склоны Анд выше зоны густых тропических лесов предоставляют уникальные условия для посадок коки - кустарника в листьях которого содержится наркотическое вещество. С глубокой древности индейцы Перу употребляли коку во время церемоний и вероятно, как допинг при тяжелых физических работах. Поскольку для выращивания растения требуется постоянная суточная и годовая температура около 18° С, его можно было сажать лишь в отдельных районах, и листья коки ценились весьма высоко. Обладание кустами коки являлось в доиспанское время определенным залогом благосостояния.

Североперуанский путь сложения цивилизации

Путь сложения древнейшей цивилизации в Северном Перу был отличен и от известного по материалам Старого Света (ирригационные цивилизации долин великих рек, а позже классовые общества с экономикой, основанной на неорошаемом земледелии средиземноморского типа). Единственная из всех древнейших цивилизаций культура Чавина сформировалась в горной области на основе комплексного использования сельскохозяйственных ресурсов разных высотных и климатических зон, выращивания ряда высокоурожайных культур как зерновых (маис), так и тропических корнеплодов (маниок) и разведения ламы и, вероятно, морской свинки. Не ясно, знали ли чавинцы также и картофель. Дело в том, что о разведении ими маиса, маниока и других культур можно с уверенностью говорить по двум причинам. Во-первых, изображения этих растений, хоть и единичные, встречаются на монументальных рельефах и на керамике, найденных в горах Северного Перу. Во-вторых, их остатки, не сохраняющиеся в более влажном климате района Чавина, обнаружены при раскопках в Центральных горах (где нет лишь маниока, который не растет в тех местах) и на побережье. Что же касается картофеля, то для эпохи Чавина нет ни изображений клубней, ни их бесспорных археологических остатков. В этой связи показательно, что влияние Чавина не распространилось на родину картофеля - высокогорную степь (пуну) боливийского Альтиплано, а четко охватило лишь две природные области: горные районы с субтропическими долинами и оазисы побережья. При этом в экономике побережья, вероятно, продолжало играть важную роль использование огромных пищевых ресурсов перуанских прибрежных вод (лов рыбы, сбор "даров моря", охота на морского зверя).

В результате интенсификации земледелия, в связи с появлением новых сельскохозяйственных культур, усиления обмена и культурного взаимодействия между поселениями, расположенными в разных природных зонах, в какой-то мере на основе уже имевшихся в Северном Перу к середине II тысячелетия до н. э. очагов сложения цивилизации произошло, вероятно, настолько быстрое сложение культуры Чавина, что памятники ее формативной стадии оказались очень малочисленными и до сих пор не найдены археологами. Ведь горные районы Перу археологически изучены пока крайне плохо. В этом, скорее всего, и кроется загадка происхождения Чавина.

Чавин и варвары

Цивилизация Чавина оказала огромное влияние на окружавшие ее первобытные племена. В раннеземледельческих культурах Центрального и Северного Перу распространяется чавиноидная или близкая ей парадная керамика, появляются изображения ягуара и антропоморфного божества с клыками ягуара во рту. По мнению изучавшего этот вопрос В. А. Башилова, заимствование жителями разных районов Перу некоторых элементов культуры Чавина было связано с проникновением к ним новых, более урожайных сортов кукурузы, которые имели в своем распоряжении чавинцы. Что же касается самого культа кошачьего хищника в Чавине, то его, как уже говорилось, иногда приписывают центральноамериканскому влиянию, ибо подобный культ был распространен у живших на побережье Мексиканского залива ольмеков. Первоначально обожествлять ягуаров стали там, где хищники служили естественными защитниками полей от травоядных животных. Следовательно, культ ягуара мог зародиться не только в Мексике, но и в любой лесной области Южной Америки, значительно более близкой к Чавину.

Однако не все племена попали под влияние цивилизации Чавина. Так, археологи давно обратили внимание на то, что в долине Кальехон-де-Уайлас, непосредственно к западу от долины Мосны, за горным хребтом, памятников Чавина почти нет. Жители Кальехон-де-Уайлас лепили довольно грубую посуду и расписывали ее по красному фону белой краской. И вот во время недавних раскопок, произведенных Лумбрерасом и Аматой, сходная керамика была найдена и в Чавине-де-Уантар. А когда культурные отложения расчистили на более широкой площади, перед исследователями предстала классическая картина варварского завоевания: маленькие домишки, на строительство которых пошли плиты, вывороченные из развалин храма. Рядом лежали обломки сосудов, расписанных белым по красному.

Керамика, расписанная белым по красному, сменяет чавиноидную и на центральном побережье Перу, где находился самый южный храмовый центр конца II - начала I тысячелетия до н. э.- Гарагай. Влияние культуры того же круга заметно на востоке, на поселениях в верховьях р. Уальяги (этап Котос-игерас, материалы которого резко отличны от находок в более глубоких слоях). На северном побережье в середине I тысячелетия до н. э. появляются культуры салинар и пуэрто-моорин, также имеющие аналоги с прочими комплексами красно-белой керамики.

Можно полагать, что нашествие племен, употребляющих посуду, украшенную белым геометрическим орнаментом, и стало причиной гибели Чавина. История знает множество примеров разгрома варварами древних культурных центров. В данном же случае удивляться их победе тем более не приходится: ведь чавинцы не имели перед своими соседями существенных преимуществ ни в технологии, ни в организации. Они не знали металлов (кроме драгоценных) и не создали крупных государств.

К сожалению, вопрос о том, откуда пришли варвары, разгромившие Чавин, оказался более сложным, чем можно было думать. Прошло совсем немного времени после находок красно-белой керамики на развалинах Чавина - и вот перуанский археолог Г. Веселиус сообщил, что в долине Кальен-де-Уайлас обнаружен древний храмовый комплекс того же типа, что и другие храмы эпохи Чавина. Если это сообщение подтвердится, оно будет свидетельствовать в пользу того, что последовательность культур (ниже Чавин, выше - красно-белая керамика) и в Кальехон-де-Уайлас, и в долине Мосны одинакова, и прародину варваров надо искать в другом месте. Впрочем, неисследованных районов в Перу еще много.

Не менее 300 - 400 лет прошло после разгрома Чавина, прежде чем в начале нашей эры в Перу возникли новые цивилизации. И тем не менее Чавин довольно значительно повлиял на их облик, особенно на искусство, идеологию. Пути этого влияния далеко не ясны. Так, например, жители северного побережья, создавшие культуру Мочика, сознательно копировали древние, давно вышедшие из употребления сосуды эпохи Чавина, которые они, скорее всего, находили, как и мы, в старых погребениях. На культуры южного и особенно центрального побережья начала нашей эры Чавин повлиял меньше, но зато связи с ним ясно чувствуются за много сотен километров на юго-восток, на берегах оз. Титикака, т. е. там, где похожих на Чавин памятников как раз совершенно не было. Через Мочику и другие центры опосредованное влияние Чавина проникло через века перуанской цивилизации, какой ее застали испанцы в XVI в.

Загадка подземных лабиринтов

Сейчас можно, пожалуй, сказать, что основные проблемы Чавина - проблемы происхождения и гибели этой культуры, ее хозяйственной основы - в принципе решены, во всяком случае намечены направления для дальнейших исследований, которые позволят когда-нибудь осветить эти вопросы достаточно подробно. Однако храм на берегу Мосны, не говоря уже о других центрах, значительно менее изученных, скрывает еще массу тайн. Среди загадок, с которыми столкнулись при недавних раскопках перуанские археологи, - вопрос о назначении и датировке некоторых подземных галерей.

В 1966 - 1967 гг. в подземных проходах под названием Офрендас и Рокас были обнаружены два комплекса орнаментированной керамики. Они получили те же названия, что и сами проходы. Комплекс Офрендас был найден в прямоугольных комнатках, выходящих в соединяющий их прямой коридор. Галереи подобного  типа находятся в основном в массиве кладки храмовых зданий и имеют сложные вентиляционные устройства, шахты которых образуют длинные горизонтальные ходы. Стены галерей сложены из обтесанных плит и были, по-видимому, обмазаны глиной и покрашены. На полу коридора в Офрендас был обнаружен женский череп, обрамленный сорока детскими молочными зубами, - свидетельство совершавшихся здесь обрядов. Комплекс Рокас найден в галерее, представлявшей узкий кривой подземный ход без боковых помещений, далеко уводящий за пределы зданий храма. В отличие от галерей типа Офрендас, стены галерей типа Рокас сложены из неотесанных камней, а вентиляционными устройствами в них служат короткие вертикальные шахты.

У исследователей не было сомнений в том, что галереи типа Рокас построены раньше Офрендас. Отсюда делался вывод, что и керамика Рокас старше. Он хорошо согласовывался с тем, что в комплексе Рокас представлены сосуды, широко распространенные еще в первой половине II тысячелетия до н. э. в Эквадоре и на крайнем севере Перу. В Офрендас таких сосудов нет, и этот комплекс стали рассматривать как сложившийся позже, в самом Чавине-де-Уантар. В пользу этого свидетельствовало и то, что данная керамика отличается большей изысканностью, тщательностью отделки и орнаментации. Однако в 1972 г. в ходе раскопок было доказано, что древнейшим является комплекс Офрендас, хотя предположение, что и галерея Офрендас старше Рокас, отпало, когда в ее полу открылось отверстие вертикальной вентиляционной шахты, идущей снизу из прорытой глубже галереи типа Рокас. Понятно, что керамика, найденная в галерее Рокас, попала туда много времени спустя после того, как этот проход был сооружен. Но если галерея Офрендас синхронна древнейшему этапу строительства храма, когда же были прорыты галереи типа Рокас? Неужели в период, когда самого храма еще не было? Да и зачем нужны были эти длинные катакомбы, уводящие на многие десятки метров за пределы центральных сооружений Чавина, остатки которых обнаруживаются все в новых местах? В отличие от относительно просторных (более 1 м в ширину) галерей типа Офрендас, соединенных с маленькими комнатками, галереи типа Рокас из-за своей кривизны и узости (до 80 см) вряд ли были пригодны для использования в качестве помещений - будь то хранилища или места совершения каких-то культовых действ. Это именно ходы, уводящие неизвестно куда.

Будем надеяться, что продолжающиеся работы перуанских ученых раскроют и эту тайну.

Исчезнувшие народы. Сборник статей (по материалам журнала "Природа")/ Под ред. докт. ист. наук П.И. Пучкова. М., "Наука", 1988. С. 139-147.

© "Упельсинкина страница" - www.upelsinka.com
Пользовательского поиска

Наши проекты:

Скандинавские древности

Современное религиоведение

Реклама:

Книги по теме:

Букинист

Другие издания:

OZON.ru

Реклама: