Прослеживая длительную и сложную последовательность древнегреческих ритуалов, сопровождающих переход в мир мертвых, прежде всего можно отметить отсутствие лиц, специально занимавшихся работами, связанными с погребальным церемониалом. Погребение считалось сугубо семеным делом. Участники церемонии выражали свое горе шумно и демонстративно (раздирали кожу, рвали на себе волосы и пр.). Вместе с тем к V в. до н.э. погребальные обряды стали занимать важное место и в общественной жизни греческих полисов: появились регулирующие нормы, охватывающие все этапы похоронного ритуала: от выставления тела до поминальных обрядов.

В Афинах, например, возрастающая общественная роль смерти обнаруживала себя в трагедиях, в публичных похоронах умерших на войне, в расположении захоронений вдоль дорог, ведущих к городу, в полисных поминальных праздненствах. Можно полагать, что отношение к определенным могилам носило и политический характер. Так, когда в 479 г. до н.э. Фемистокл распорядился соорудить вокруг Афин оборонительную стену, то для этой цели были использованы архаические надгробия, которые, таким образом, рассматривались как вызывающие символы аристократических привилегий и величия.

Биологический аспект смерти мало занимал сознание древних греков. Об этом, в частности, свидетельствует отсутствие изображений скелетов или разлагающихся трупов (вопрос о табуировании тела покойного в Древней Греции ученые связывают прежде всего с соображениями гигиены). Вместе с тем не исключено (исходя из непопулярности тем потустороннего мира на погребальных сосудах и в литературных текстах), что и картина ада мало привлекала воображение греков. Возможно, это было связано с отсутствием у греков страха смерти, хотя исследователи и предполагают постепенное возрастание боязни перед неизвестностью потустороннего существования. Мертвые вызывали скорее жалость, чем страх.

Греки воспринимали душу (psyche) умершего как нечто находящееся рядом. Так, на жертвенных сосудах V в. до н.э. она изображалась в виде крылатого существа и композиционно располагалась vis-a-vis живого человека. Некоторые определения мертвых, относящиеся к семантическому ряду слова "тень", показывают, что мертвые представлялись "тенями" живущих в буквальном смысле слова.

Взаимосвязь верхнего и нижнего мира - мира живых и мертвых - получила наиболее полное свое отражение в культе могил, который основывался на общем принципе античной религии "do ut des" ("я даю, чтобы ты мне дал"). С одной стороны, соблюдая похоронные и поминальные обряды, принося дары на могилу, устанавливая надгробные памятники и разыгрывая на могилах настоящие действа, живые получали некоторую власть над мертвыми. С другой стороны, греки верили в способность мертвых воздействовать на судьбы живых, что в конечном счете и стимулировало благочестие последних. Дневнегреческая эсхатология, развивая подобные взгляды, способствовала укреплению как фамильных связей, так и представлению о взаимосвязи двух миров. Вера в обитание мертвых возле живущих, около могил легко уживалась в сознании греков с их существованием в подземном царстве.

В представлении греков жизнь была безусловно предпочтительнее смерти, вместе с тем бывали и исключительные ситуации. Так, в архаический период смерть на поле брани оказывалась более почтенной, чем бесславная старость; смерть иногда предпочитали отказу от идеалов (Антигона, Сократ). Греки считали, что в моменту умирания самосознание личности достигает наибольшей полноты, что нашло отражение в представлении о способности умирающего к пророчеству (пример - предсказание Патрокла).

С.И. Самыгин, В.Н. Нечипуренко, И.Н. Полонская. Религиоведение: социология и психология религии. Ростов-на-Дону, “Феникс”, 1996. , С. 486-487.