Упельсинкина страница
Тексты
Буддизм

Литература буддийского канона

Поэзия

Буддийская каноническая поэзия формировалась на пересечении двух традиций - жреческой, проникавшей в буддийскую среду вместе с обращающимся в буддизм брахманством, и фольклорной. Влияние жреческой традиции особенно ощутимо в древнейшей поэзии канона, представленной главным образом в сборнике "Суттанипата". Подавляющее большинство произведений "Суттанипаты" - поэтические диалоги. Подобно сутте, они введены в контекст предания: это беседы Будды или с кем-либо из его учеников, или с кем-либо из необращенных, чаще всего брахманами (поэтому, очевидно стихотворения, входящие в "Суттанипату", именуются "суттами", хотя обычный термин для обозначения стихотворного произведения в каноне - это "гатха" ("песня"). Вопросо-ответная форма, намеренная завуалированность, загадочность вопроса, нередко также ощутимая установка на испытание мудреца (Будды) - позволяют предполагать, что древнейшие из этих диалогов связаны в своих истоках с индийской брахмодьей. Что касается фольклорной песенной традиции (как обрядовой, так и лирической), то она питала буддийскую поэзию на всем протяжении ее развития, но особенно интенсивно, вероятно, на раннем этапе. В демократических слоях общины религиозные песни часто создавались на основе переработки народных, либо в традициях фольклорного песенного творчества. Отсюда распространенность в канонической поэзии таких характерных для народной песни явлений, как припев, параллелизмы, амебийность и др.

Основные жанры буддийской поэзии - наставление (от короткой заповеди до пространной поэтической проповеди), мистические песни житийного содержания (разрабатывающие эпизоды из жизни Будды и его сподвижников) и лирическая исповедь, связанная с темами разочарования, ухода от мира, душевной борьбы и просветления. Формирование исповедальной лирики было тесно связано со становлением авторского самосознания. Показательно, что если поэзия "Суттанипаты" сплошь анонимна, то сборники "Тхерагатха" ("Песни тхер [тхера (женск. тхери) - старейший, уважаемый монарх]") и "Тхеригатха "Песни тхери"), вобравшие в себя исповедальную поэтическую традицию, оформлены как авторские: каждое произведение в них носит имя своего создателя. Разумеется, имя действительного автора нередко подменяется здесь именем авторитета (знаменитого святого, ближайшего ученика Будды), многие имена случайны, но само по себе разнообразие этих имен уже свидетельствует о несомненном пробуждении авторского начала. Поздние исповедальные гатхи, которые могут быть датированы III-II вв., в некоторых случаях обнаруживают черты литературного стиля, резко противополагающие их полуфольклорным песням древнейшей поэзии канона. Очень вероятно, что исповедь, пронизанная буддийскими настроениями, занимала значительное место в ранней литературной лирике, формировавшейся при дворе Маурьев. Ее отголоски слышны еще в творчестве великого поэта поздней древности Бхартрихари.

Сутта о решимости

Содержание этой древней эпической песни - знаменитый эпизод искушения Будды Марой перед достижением просветления. Действие разворачивается на берегу реки Неранджары. Будда предается аскезе, чтобы постичь пути освобождения от страданий (Так, в нашей песне, в последних житиях Будда приходит к Неранджаре, уже разочаровавшись в аскезе, садится здесь под деревом и к полуночи достигает просветления). Мара, воплощение зла и властитель всего того, что противостоит буддийским ценностям, пытается вначале соблазнить, а потом устрашить Будду, насылая на него чудищ, персонифицирующих разнообразные страсти, пороки и т.д. Будда остается непоколебимым в своем решении, и Мара отступает. Характерная особенность песни (сказывающаяся прежде всего в разработке образа Мары) - совмещение высоких мотивов, восходящих к демоноборческому мифу (перенесение на Мару характеристик мифического противника Индры), с фольклорными (вплоть до введения басенного сюжета об обманувшейся вороне).
 
 

Когда я, полный решимости,
На берегу Неранджары,

Все силы собрав, размышлял

О том, как достичь покоя,

Ко мне подошел Намучи (1)
С жалостливыми речами:

"Ты исхудал, ты бледен,

Близка твоя смерть, несчастный!

Тысяча частей у смерти
И только одна - у жизни.

Зачем умирать? Жить лучше!

Живым обретешь заслуги (2).

Живя, как живут брахманы,
В огонь принося жертвы,

Много заслуг накопишь.

Что пользы в борьбе с собою?

Путь борьбы с собою тернист,
Мучителен, полон лишений".

Говоря эти гатхи, Мара

Вплотную приблизился к Будде.

Так говорившему Маре
Вот что ответил Блаженный:

"Родич беспечных, грешник,

Пришел сюда зачем ты?

Нет для меня в заслугах
И самой ничтожной пользы!

Кому до заслуг дело,

С тем и беседуй, Мара!

У меня есть вера и мужество,
И еще у меня есть мудрость.

Так зачем устремленному к цели

Ты мне толкуешь о жизни?

Даже речные потоки
Может высушить этот ветер.

Разве он не высушит кровь

У меня, устремленного к цели?

Когда высыхает кровь,
Высыхают желчь и флегма,

А чем больше ссыхается плоть,

Тем яснее становятся мысли,

Укрепляются память и мудрость,

Сосредоточенность крепнет.

Вот так я живу и обрел
Высшее ощущенье.

От услад отвратилась мысль, -

Зри чистоту человека!

Твое первое войско - желанья,
Отвращеньем зовут второе,

Третье войско твое - голод,

Четвертое - жажда жизни,

Пятое - лень и вялость,
Шестым боязнь называют,

Седьмое войско - сомненья,

Восьмое - притворство и черствость.

Богатство, почести, слава,
Успех, нажитый обманом,

И тот, кто возносит себя,

А всех других презирает, -

Эти, Намучи, войска
За тебя, за Черного, бьются.

Не разбить асуре меня,

Победой не насладиться!

Над жизнью этой дрожать?
Да пусть она сгинет вовсе!

По мне умереть в бою

Лучше, чем жить побежденным!

Погрязшие в здешнем иные
Шраманы (3) и брахманы

Не видят того пути,

Которым следуют праведники.

Я вижу: война кругом,
Впереди на слоне - Мара.

Я принимаю бой!

Отступить меня не заставишь!

Твои полчища, что одолеть
Не дано ни богам, ни людям,

Мудростью в прах разобью,

Как горшок разбивают камнем.

Мысли свои обуздав,
Хорошо утвердив память,

Я буду учить людей,

Блуждая из царства в царство.

И серьезные, неуклонно
Выполняя мои наставленья,

Придут они к нежеланью,

Туда, где не страдают".

"Я за Блаженным хожу
По пятам семь долгих лет (4).

Хода к нему не найду -

Просветленный, он в памяти тверд.

Обошла ворона камень,
Цветом на жир похожий, -

Вдруг он окажется мягким,

Вдруг сладким он будет?

Но сладости в нем не найдя,
Улетела оттуда ворона.

Как ворона, на камень напав,

Я отступаюсь от Готамы".

Печаль охватила Мару,
Из-под мышки выпала вина (5),

И тот злоумный якша (6)

Тотчас исчез оттуда.

Примечания:

1. Намучи - здесь имя Мары.
2. Имеются в виду религиозные заслуги, обретаемые совершением благочестивых дел (даяний и др.) и обеспечивающие благополучие в будущей жизни.
3. Шрамана - странник, отшельник. Шраманами, противополагая их брахманам, называли последователей неортодоксальных религиозных учений, в том числе и буддистов.
4. Из этой реплики как будто следует, что Мара пытался совратить Будду и до решающего сражения у Неранджары. Будда достиг просветления через семь лет после ухода из дома. Все это время было заполнено мучительными поисками своего пути (Будда посещал знаменитых учителей своего времени, беседовал с мудрецами, предавался суровой аскезе и т.д.)
5. Вина - древний струнный инструмент, вид лютни.
6. Якша - здесь Мара.


Литература древнего Востока. Иран, Индия, Китай (тексты). - Авторы-сост. Ю.М. Алиханова, В.Б. Никитина, Л.Е. Померанцева. - М.: Изд-во МГУ, 1984. С. 101-105.

© "Упельсинкина страница" - www.upelsinka.com
Пользовательского поиска

Наши проекты:

Скандинавские древности

Современное религиоведение

Наши партнеры:

Реклама:

Книги по теме:

Букинист

Другие издания:

OZON.ru

Реклама: