Готовы ли мы к диалогу? (к вопросу о диалоге науки и общества на примере религиоведения)

Сама форма диалога предполагает, что собеседники стремятся услышать друг друга и быть услышанными. К сожалению, в современной России мы чаще всего сталкиваемся с ситуацией, когда каждая из сторон стремится слышать только саму себя и не желает принимать в расчет точку зрения другой.

Наука, существуя для общества и служа "на благо общества", не может игнорировать актуальные социальные проблемы. И наоборот, общество, благосостояние которого напрямую зависит от науки, не может пренебрегать ее интересами. Однако на деле часто получается так, как будто наука и общество стремятся максимально отгородиться друг от друга.

Я попытаюсь в своем докладе предельно сузить поле рассмотрения, выбрав наиболее близкую мне область – религиоведение. Это даст возможность проиллюстрировать отношения науки и общества на вполне конкретном примере.  При этом я полагаю, что подобные взаимоотношения могут быть типичными как для естественных, так и для гуманитарных наук.

Общество

С одной стороны, оно активно использует достижения научно-технического прогресса. С другой – иногда это чисто потребительское отношение. Общество берет от науки то, что ему выгодно, отметая те вещи, которые не имеют практического применения на данный момент. Общество подчас близоруко в своих стремлениях и попытках в короткое время получить максимальную пользу от науки. Поэтому ряд научных достижений остается до поры до времени вне поля зрения мировой общественности. Многие научные направления не получают должной поддержки и необходимого им финансирования. «Наука не нужна обществу», – думают ученые, вынужденные порой писать о том, что пользуется популярностью на данный момент – и все для того, чтобы оставаться "на плаву".

Приведу конкретный пример. В религиоведении мы имеем огромное количество трудов  основателей этой относительно молодой науки. К сожалению, работы большинства из них до сих пор не переведены на русский язык. Причина проста. По мнению большинства издателей, эти книги могут не найти своего читателя, а значит будут невостребованными на читательском рынке. Поэтому неизданными остаются труды таких религиоведов, как К.П.Тиле (C.P. Tiele), П.Шантеппи де ля Соссе, Г.Ван дер Леу (G. Van der Leeuw) и многих других. Издания на популярные темы, такие как, например, "тайные общества", "колдовство в истории" и др., предназначенные "для широкого круга читателей", пользуются особым вниманием публики и благосклонно принимаются ею.

Кстати, есть и другая аудитория, назову ее "заинтересованной" или "пристрастной", которая стремится завладеть исследованиями ученых-религиоведов в целях своей борьбы за власть на поприще религии. Это вызывает огромные опасения и, по моему глубокому убеждению, не должно иметь места. Но что поделать, если тема религии была и остается ангажированной! Так, например, энциклопедические издания и религиоведческие исследования по новым религиозным движениям часто используются так называемыми "сектоведами", основная цель которых — заклеймить тех, кто "не с нами".

Наука

Надо признать, что и наука часто остается консервативной по отношению к обществу. Что даёт мне право вынести подобное суждение?

Во-первых, то, что сама наука медленно, а порой и весьма неохотно идет на контакт с ненаучным сообществом. Популяризация идей и научных результатов подчас воспринимается ею в штыки. Порою это сродни ощущению "избранности". К "непосвященным", т.е. к широкому кругу читателей, к которому формально принято апеллировать в аннотациях к изданиям, многие мои коллеги на деле относятся пренебрежительно. Считается зазорным писать для продавцов, домохозяек, сантехников… "Куда уж им, понять проблемы людей науки?.." – как правило рассуждают в этом случае. Маститые религиоведы порой весьма скептически настроены по отношению к научно-популярным изданиям. В чём здесь дело? Может быть, их смущает язык? Ведь язык научно-популярных изданий — это не язык академического сообщества, но овладеть им –  тоже искусство. И в ходе подобных размышлений, вполне естественно возникает вопрос: для кого пишет наука? Может быть, только ли для тех, кто является "своими"?

Во-вторых, ученым, на мой взгляд, очень мешают "отсталые", почти "первобытные" методы их работы. По моим наблюдениям, лучшие умы в науке (по крайней мере, в гуманитарной) не пользуются возможностями сети Интернет. Они самодостаточны, и их, по большому счету, не интересует завоевание новой аудитории. Одна почтенная дама-историк сказала мне: "О, я не хочу выходить в Интернет, я так боюсь вирусов!". Другая дама старой закалки, также подвизающаяся на поприще науки, сообщила мне о том, что ей "быстрее набрать на печатной машинке". Еще один известный ученый принципиально не выходит в Интернет, потому что считает его профанацией науки. Это означает, что труды таких людей будут по-прежнему доступны "узкому" кругу читателей (учитывая те незначительные тиражи, которыми выпускаются их книги), хотя по сути своей они предназначены "для широкого круга читателей".

Мне порой хочется спросить у своих старших коллег-религиоведов: "Позвольте, но если вся мировая аудитория использует этот метод общения, как наиболее эффективный для распространения информации и получения новых знаний, то почему же мы должны его игнорировать?"

Также довольно остро стоит проблема дистанционного обучения. Исходя из факта медленного признания негосударственного образования в России (как правило, ему предпочитают образование государственное), рискну провести аналогию и с дистанционным обучением. Будут ли диплому, выданные по факту прохождения дистанционного образования, серьезно восприниматься в ближайшие 10 лет в России? Вряд ли.

Тогда, может быть, имеет смысл развивать и совершенствовать существующие общеобразовательные ресурсы в сети Интернет? Некоторые религиоведческие проекты или проекты по смежной с религиоведением тематике из известных ныне в Рунете существуют за счет финансирования фондов. Однако большинство из них поддерживаются благодаря стараниям авторов, чьи усилия базируются исключительно на энтузиазме. Но и этот энтузиазм подчас игнорируется со стороны официальных структур, и посему такие проекты остаются "неформальными" на фоне "формального" бездействия. К подобным проектам относится и моя рассылка "Современное религиоведение" (http://subscribe.ru/catalog/science.humanity.religstudies), которая на настоящий момент является единственным периодическим изданием в сети Интернет, посвященной религиоведческим исследованиям (я не беру в расчет те интернет-издания, которые не являются религиоведческими в строгом смысле этого слова).

Кроме того, нужно отметить и наличие фактора нашей возрастной разобщенности. Молодые ученые часто воспринимаются в штыки многоопытными коллегами. "Он еще такой молодой!" — многозначительно говорят старшие коллеги, считая, что до 50 лет все еще "молодой" ученый должен активно работать, прежде чем он будет снисходительно замечен более опытной "старой гвардией".

Но мы должны помнить о том, что молодежь будет заинтересована в науке лишь тогда, когда будет видеть подобных себе молодых и талантливых ученых, на которых можно равняться. В противном случае конфликт "отцов" и "детей" в связке "наука — общество" будет неизбежен.

Итак, подведу итоги: возможен ли диалог? На мой взгляд, возможен. Но с учетом перечисленных выше особенностей российской науки и общества, диалог, или его подобие, зачастую похож на монолог обеих сторон и свидетельствует о неготовности нашего общества на данный момент к каким-либо переменам.

Российская наука и СМИ. Международная интернет-конференция, Московское представительство Фонда им. Конрада Аденауэра.

Опубликовано в сборнике статей "Российская наука и СМИ"/ Под общ. ред. Ю.Ю. Черного, К.Н. Костюка. - М., 2004. С. 21-24.